АРХИВ:

Бухара - столица культурных запоев

05.03.2024 11:48 | 1085#
Бухара - столица культурных запоев

Мой балаковский приятель, всерьез увлекшись разведением винограда, как-то поздней осенью позвонил знакомому в Хвалынск. К звонку подтолкнуло время обрезки кустов и неуёмное желание порадовать себя черенками новых сортов винограда.
Хвалынский абориген долго не брал трубку, а когда соединение произошло, с первых слов огорошил:
- Извини, я сейчас в Бухаре!


Приятеля сиюминутно пронзила досада от пустого общения за тысячи километров, траты на сетевой роуминг и незапланированные денежные потери для тощего на тот момент кошелька. И он решительно отключил телефон… Позже выяснилось, что виноградарь находился не в далеких жарких странах, а в затяжном запое – он так и сказал, выражаясь простым провинциальным сленгом:
- Не до звонков мне было. БухАли с соседом по-черному!
Эта история из чужой жизни вспомнилась мне вот почему. Ровно 135 лет назад, в очередном номере столичного журнала, это слово использовал в охотничьих зарисовках известный хвалынец, Михаил Алексеевич Радищев.
В этих заметках Радищев открывается нам с неожиданной стороны. Как писатель - натуралист, наблюдательный, ироничный, переживающий за родную природу. Его заметки наверняка будут интересны балаковским и хвалынским охотникам, защитникам природы, краеведам и школьникам, посещающим музей и Национальный парк.
Охотиться Михаил начал с 16-ти лет. В 1879 г., еще учась в Казанском университете, он всерьез увлекся орнитологией, сотрудничал с учеными, пополнял свою коллекцию птиц. Коллекция пережила своего создателя, чудом избежала гибели в революцию, когда повсеместно горели дворянские гнезда, родовые имения. Уберегли её от расхищения и в годы гражданской войны, и административных реформ советского времени. Замечательными чучелами птиц из коллекции М.А. Радищева мы можем любоваться в наши дни в Хвалынском краеведческом музее, а вот литературным творчеством Михаила Алексеевича я поделюсь ниже:
«Из Заволжья перейдем теперь на правый берег Волги в подгородние окрестности Хвалынска и его уезд. Вообще местность здесь состоит из возвышенностей, гор, лесов и полей, которые изрезаны и перерезаны многочисленными долинами, оврагами, речками и ручьями.
Город Хвалынск расположен у подошвы высоких гор, на берегу Воложки, составляющей рукав коренной Волги. С северной и с северо-западной стороны, верстах в 4—5 от него, возвышаются меловые Ташевые горы или Таши; западнее Богданиха, с запада Двенадцать Гор, с юга и юго-запада Болтуновские горы с их ущельями, Туманным и другими. Таким образом Хвалынск почти с трех сторон окружен горами и настолько высокими, что температура на них бывает всегда ниже градуса на два, нежели под горами. Если вы осенью или весной едете в уезд, то видите, что в городе и за городом грязь, а как только подниметесь на Богданиху, то почва представляется сухой, подмороженной. Отчасти вследствие этой разницы в температуре, отчасти, конечно, и вследствие других благоприятных условий, хвалынцы развели у себя множество плодовых садов и по р. Черемшану и по ключам: Банному, Винному и Каменным, от самых гор и вплоть до Волги, куда все эти ключи впадают. Таких садов у нас насчитывается около двух тысяч десятин. Во многих из них устроены запруды для поливки плодовых деревьев, малинников, капустников и проч. По Черемшану и Большому Каменному работает даже несколько двухпоставных водяных мельниц. Для укрепления и поддержания плотин, на них и около них рассаживают ветлы, ивняк и некоторые другие деревья.

Фотография

Ключи протекают местами глубокими оврагами, частью, совершенно заросшими репьями, крапивой и ежевикой. Идёте вы — на каждом шагу падаете, обрываетесь, царапаетесь, за воротничок вам сорятся репьи, вы проклинаете и охоту, которая вас завела сюда, и только мысль, что каждую минуту может вылететь вальдшнеп, поддерживает в вас некоторую бодрость.
За садами тотчас же начинается, состоящий из сосняка и чернолесья, крупный городской лес, который, раскинувшись по горам на пространстве 3,5 тысячи десятин, соединяется с Федоровскими, Мазенскими и прочими лесными дачами. Много тут хороших, знакомых нам, охотникам, мест—и Сердечко тут, и Репище, и Дьяконова и Ягодная поляны—всех не перечесть. А по уезду сколько мест, которые, по обилию дичи, нисколько не уступают названным! Кто из нас не знает Кулаткинских, Чаушинских, Барановских, Пичеуро-Найманских и др. лесных дач? Если станете все их перечислять, так, право, голова кругом пойдет. А разнообразие-то какое! — и вековые сосновые строевые боры, и крупное, и мелкое чернолесье и порубы всех возрастов. Кроме того, есть у нас в уезде и огороды, с мочежинными берегами, заросшими ветлами и тальником, которые в сухую осень буквально кишат вальдшнепами; вспомним, например, огороды Болтуновские.
Близ села Сухой Терешки, в 75 верстах от Хвалынска, берет свое начало река Терешка и, извиваясь - то приближаясь к Волге чуть не на десять верст, то вдруг удаляясь от нее, - протекает весь Хвалынский уезд, Вольский и только под Саратовом вливает свои воды в матушку Волгу. На пути она вбирает в себя множество мелких речонок и родниковых ключей, каковы - Кулатка, Мазка, Избалык, Белый ключ и прочие, и прочие. Терешка - довольно многоводная речка, приводящая в движение множество больших крупчатых мельниц и несметное количество размольных. А где мельница, тут, следовательно, есть и плотина, и пруд, и разливы воды по низким местам, значит, есть и утка, и дупель, и другие наши пернатые друзья.
Кроме таких, так сказать, искусственных охотничьих мест, мы довольно богаты болотами совершенно самостоятельными, питающимися своими собственными родниками. Сюда относятся - Усть-Кулаткинское, Одоевское и другие. Болота эти, достигающие иногда до двух и более верст длины, всегда покрыты сплошными крупными кочками, редеющими только около сильных родников; в некоторых из них середина, а иногда и края поросли не особенно частыми таловыми кустами вперемежку с тростником. Болота эти имеют ту особенность, что часто расположены по склонам гор и по буграм; в таком случае излишек воды из родников сливается в близлежащие низкие места и образует там зеленеющие, веселящие взор охотника, мочажины.
Кроме двух названных категорий болот, следует указать еще на третью, так сказать, смешанную; к этой категории принадлежат болота, которые поддерживаются и постоянным весенним разливом речек и собственными родниками; имея, таким образом, двойное питание, они не пересыхают вполне даже и в самые сильные засухи. Сюда следует отнести болота—Шиковское, Посельское, Мостяцкое, Старо-Кулаткинское и многие другие.
Наконец, четвертую категорию составляют так называемые, весенние места, из которых лучшими признаются Никольские и Благодатенские.
Что касается охоты во всех вышеозначенных местах, то вообще грех на нее жаловаться. Охотник порядочно стреляющий, знающий притом места и во время охоты, всегда бывает у нас с недурным полем.
Вместе с тем нельзя отрицать, конечно, что прежняя охота была значительно лучше; например, 25 лет тому назад А. В. Наумов несколько раз бивал на Кулаткинском болоте около сотни бекасов в день, а однажды даже 104, причем 2-3 раза должен был промывать ружье, а в Кулаткинских лесных дачах в день брал по 80 штук молодых тетеревов. Теперь такой охоты вы не найдете, но, тем не менее, не редкость, например, убить на 2 ружья в поле более 50 шт. бекасов, 50 шт. молодых тетеревов и т.д., так что вообще можно признать, что дичь здесь хоть и уменьшается, но не особенно быстро. Я начал охотиться в Хвалынском уезде с 1875 г. и с этого времени по настоящее не вижу почти ухудшающейся охоты.
К главным обстоятельствам, дурно влияющим на количество дичи, следует отнести, во-первых, обычное повсеместно, увеличение числа охотников и развитие промысла охоты. Первое явление столь обыкновенно, что распространяться о нем нет особой надобности. Скажу только, что оно относится всецело к крестьянам и мещанам; интеллигентных же охотников, как в городе, так и в уезде не только не прибавилось, но даже уменьшилось. Не знаю, насчитаете ли вы их всего 20-30 человек? Что касается второго обстоятельства, т.е. промысла-охоты, то причину развития его следует искать в появившейся для охотников-крестьян возможности легкого и выгодного сбыта убитой птицы в лице скупщиков, которые приезжая на деревенские базары, покупают всю вынесенную для продажи дичь. Последняя отправляется ими в Саратов и на ближайшие станции железной дороги. Так как эти скупщики наезжают сюда по осени, для того, чтобы не испортить своего товара теплом, то они повлияли главным образом на осеннюю охоту. Благодаря им, - в некоторых селениях Хвалынского уезда, прилегающих к лесным дачам, - охота на тетеревов на чучела развилась до того, что ею занимается чуть не поголовно все их население.
Кроме этих охотников-крестьян, у которых охота на лесную дичь является только некоторым подспорьем сельского хозяйства, можно указать в уезде на некоторых промышленников, число которых, впрочем, очень незначительно, занимающихся почти исключительно охотой, забывающих даже свое хозяйство; для них охота представляется занятием более приятным и выгодным. Скажу несколько слов лишь о главнейшем из них - крестьянине села Болтуновки Кирсане с его сыновьями.
Состоя лесным объездчиком, этот охотник знал прекрасно все места и в прежнее время был всегдашним проводником некоторых хвалынских охотников, заезжавших в Болтуновку. Стрелял он больше по сидячим. Изредка он приносил свою дичь в город продать знакомым охотникам. Когда он совсем состарился, то оставил охоту, вполне предоставив ее двум своим взрослым сыновьям (Ефиму и Федору), которые научились стрелять великолепно. В настоящее время они дошли до того, что бьют дублетами вальдшнепов, да и бекас редко увертывается от их выстрелов. Охота их направлена главным образом на тетерева, куропатку и вальдшнепа; впрочем, не брезгуют они и второстепенной дичью—перепелами и коростелями. Убитая птица сбывается ими большею частью в городе по домам, где у них покупают ее очень охотно. Если же дичи набито слишком много, и нет надежды всю ее сбыть в городе, то в таком случае они отвозят ее в Саратов.
Фотография

Сказавши о промышленниках в уезде, нельзя обойти молчанием и городских. Охотников, живущих в Хвалынске и продающих дичь, подразделим на
1) - охотников, которые досыта настрелявшись, случайно убивают какую-нибудь дичину и бегут ее продавать, это, так сказать - «бухалы», не приносящие почти никакого вреда дичи, даже, напротив, пользу, тем, что угоняют ее в более безопасные от хороших стрелков места; таких у нас многое множество;
2) - охотников-промышленников, хорошо знающих охоту; этих в Хвалынске наберется не более пяти-шести.
Вот главнейшие обстоятельства, влияющие на ухудшение нашей охоты.
Из обстоятельств противоположного свойства, т.е. умеряющих истребление дичи, главное место принадлежит охране охоты в лесных казенных дачах, где охота до Петрова дня не допускается, безусловно, а в остальное время она дозволяется лишь с взятием годового билета, которые, надо заметить, выдаются гг. лесничими в очень малом количестве и притом с большим разбором, в виду того, что многие крестьяне брали билеты не для охоты, а для того, чтобы, пользуясь правом входа в лес, удобнее могли совершать порубки. Тетерев, глухарь и прочая лесная дичь, избиваемая во всякое время года в частных лесах, находит себе почти безопасный приют в казенных дачах; в последних поэтому бывает несравненно большее число выводков, нежели в первых. Из частных владений, где охота посторонним запрещена, я знаю только одно, это - Алексеевское имение графа Воронцова-Дашкова.
Совокупность-то указанных обстоятельств, способствующих и противодействующих уменьшению дичи, и дает в результате довольно медленное ухудшение нашей охоты».
P.S. Ложь неприятнее всего, когда она – глагол. Мне одинаково неприятны и существительное - бухалы, и глагол – бухали, а тем более, индивиды, беспокоящие птиц, зверей и людей. Они не перестают и бухАть и бУхать… С тем и живём.
Фотография

Читал и сокращал «Записки М. Радищева» (на фото рядом) Павел Пестравский

Автор: Редакция
3
Нравится